![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ahajtinНебо
Южная ночь, высота 3200, долина Алаудиновских озер. Костерок из кусочков арчи, журчание реки, немного какой-то еды. Жидкий чай, подступающий со спины холод ночи и предстоящая ночевка на камнях, встать в четре утра и побегать, чтобы согреться, потом окостенеть до рассвета, и, проснувшись, неподвижно ждать, пока солнце спустится в долину и оттает меня. Но холод пока только подступает, о нем можно даже не думать. А над долиной, над горами, надо мной и моим другом небо. Днем оно близко и ярко, ночью прозрачно и бездонно. Как банально... Просто звезды, просто вращение созвездий, которое так заметно, когда кромка хребта отрезает звезды по одной. Метеоры, спутники. Густой млечный путь, тень от скрывшейся за пиком Луны. И можно лечь спиной на камни и смотреть в небо, считая падающие звезды и загадывая желания.
Решение
Ночь была ужасна. Она не пришла и уже не придет. Я все испортил, сам, не нарочно, и ни в чем не виноват, никто меня и не винит. Только все это уже не важно. Важно, что она больше не придет. Страха смерти нет уже почти год, совсем недавно перестало тянуть к смерти из любопытства, "что же там". И так просто дойти до Володарского моста, и прекратить этот кошмар. Перед этим можно даже съесть сваренные как каждый вечер последней недели сосиски. Но все же, все же, правильно ли это? Наверное нет. Жизнь, редкостная дрянь, но она прекрасна. Даже сейчас. И решение, что прекрасен каждый миг жизни, даже совершенно невыносимый. Самоубийство - не выход. Это решение продержалось дольше, чем какое-либо другое. С той ночи.
Движение
Ночной переход, туман, отдых на камнях, ноги во временно опустошенном рюкзаке. Севший фонарик, свет луны, ледник далеко внизу, справа по ходу. Язык крупной осыпи, снова тропа, просто гребень. Час за часом, явно сбившись с дороги. Второй день на высоте, горняшка, головная боль и тяжелые мысли. Одышка и озноб. В голове фраза из учебника "мокрые травянистые склоны могут быть очень опасны". Единственный импульс - дойти. Просто так, смысла уже нет. Напрягшись, понять, что проскочил поворот, начать спуск по мокрому травянистому склону, двигаясь от камня к камню, в постоянной готовности упасть. Карман морены собрал в себя тени со всего борта долины. Проход вправо - ничего. Проход влево - и вот домик, ночевка. В окне, обращенном к моренному валу - свеча. Последние шаги я шел на свет, оставленный специально для меня.
Ветер
Ноябрь, ветер с запада, рвет и выкручивает одежду, сокрушает зонты, превращая их в нелепые воронки. Трубы улиц, завывание ветра на углах, летящий по ветру мусор. Горизонтальные потоки воды, сила и напор ветра проникают внутрь, вместе с водой. Мысли становятся дики и огромны. Обнять ветер, слиться с ним, подвывать ему. Добраться до места, куда шел, выяснить, что там никого нет и уйти к ветру снова. А потом автобус, тепло и тишина. И, выйдя из автобуса, найти ветер помягчевшим, а себя пустым и чистым. В ожидании следующей встречи.
Такие дела...
Южная ночь, высота 3200, долина Алаудиновских озер. Костерок из кусочков арчи, журчание реки, немного какой-то еды. Жидкий чай, подступающий со спины холод ночи и предстоящая ночевка на камнях, встать в четре утра и побегать, чтобы согреться, потом окостенеть до рассвета, и, проснувшись, неподвижно ждать, пока солнце спустится в долину и оттает меня. Но холод пока только подступает, о нем можно даже не думать. А над долиной, над горами, надо мной и моим другом небо. Днем оно близко и ярко, ночью прозрачно и бездонно. Как банально... Просто звезды, просто вращение созвездий, которое так заметно, когда кромка хребта отрезает звезды по одной. Метеоры, спутники. Густой млечный путь, тень от скрывшейся за пиком Луны. И можно лечь спиной на камни и смотреть в небо, считая падающие звезды и загадывая желания.
Решение
Ночь была ужасна. Она не пришла и уже не придет. Я все испортил, сам, не нарочно, и ни в чем не виноват, никто меня и не винит. Только все это уже не важно. Важно, что она больше не придет. Страха смерти нет уже почти год, совсем недавно перестало тянуть к смерти из любопытства, "что же там". И так просто дойти до Володарского моста, и прекратить этот кошмар. Перед этим можно даже съесть сваренные как каждый вечер последней недели сосиски. Но все же, все же, правильно ли это? Наверное нет. Жизнь, редкостная дрянь, но она прекрасна. Даже сейчас. И решение, что прекрасен каждый миг жизни, даже совершенно невыносимый. Самоубийство - не выход. Это решение продержалось дольше, чем какое-либо другое. С той ночи.
Движение
Ночной переход, туман, отдых на камнях, ноги во временно опустошенном рюкзаке. Севший фонарик, свет луны, ледник далеко внизу, справа по ходу. Язык крупной осыпи, снова тропа, просто гребень. Час за часом, явно сбившись с дороги. Второй день на высоте, горняшка, головная боль и тяжелые мысли. Одышка и озноб. В голове фраза из учебника "мокрые травянистые склоны могут быть очень опасны". Единственный импульс - дойти. Просто так, смысла уже нет. Напрягшись, понять, что проскочил поворот, начать спуск по мокрому травянистому склону, двигаясь от камня к камню, в постоянной готовности упасть. Карман морены собрал в себя тени со всего борта долины. Проход вправо - ничего. Проход влево - и вот домик, ночевка. В окне, обращенном к моренному валу - свеча. Последние шаги я шел на свет, оставленный специально для меня.
Ветер
Ноябрь, ветер с запада, рвет и выкручивает одежду, сокрушает зонты, превращая их в нелепые воронки. Трубы улиц, завывание ветра на углах, летящий по ветру мусор. Горизонтальные потоки воды, сила и напор ветра проникают внутрь, вместе с водой. Мысли становятся дики и огромны. Обнять ветер, слиться с ним, подвывать ему. Добраться до места, куда шел, выяснить, что там никого нет и уйти к ветру снова. А потом автобус, тепло и тишина. И, выйдя из автобуса, найти ветер помягчевшим, а себя пустым и чистым. В ожидании следующей встречи.
Такие дела...
