Всякая всячина
Feb. 11th, 2002 02:17 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ahajtinАмплитуды перепадов и резкость переходов в жизни превысили всякую норму, если такая вообще есть. Видимо нормы все же нет, сколько можешь - все твое. Контраст и яркость жизни постепенно достигают труднопереносимых величин. Впрочем способности к восприятию тоже растут.
Все вместе все больше напоминает первый перевал, на который я когда-то залез. Перевал был так себе: 1А в Фанах (Таджикистан, для педантов, "Я сердце оставил в Фанских горах" для любителей бардов). Для меня Фаны это ПЕРВЫЕ ГОРЫ. И в этих ПЕРВЫХ ГОРАХ был ПЕРВЫЙ ПЕРЕВАЛ.
Ремарка: велосипедный поход IV к.с., группа из 4 человек, а именно мать (железная женщина) двое ее детей, сын (17), дочь (16) и я, который случайно туда приблудился. Мне было 17.
Перевал более чем тривиален: тропа, сыпуха, опять тропа, высота 3700, сущая фигня. Так вот на этот перевал мы лезли полтора дня. Полтора ходовых дня, состоящих из ходовых часов, состоящих из ходовых минут, состоящих из ходовых секунд, состоящих из пота, жажды, невозможности двигаться и все возрастающего желания прекратить идти, сесть, лечь, бросить все и неважно, что потом. Рамку к секундам составляла жара, выжженые камни, тяжелый и неудобный велосипед на плече, другой участник, периодически блюющий желчью и из последних сил, тихо и уверенно обкладывающий матом родную мать.
Жизненная перспектива постепенно и незаметно сужалась от горных вершин вокруг, до конкретного перевала, от перевала к тропе на него с видимыми приметами, типа скального зуба и маленького снежника, и от тропы в целом до расстояния в сотни, потом десятки и потом единицы метров. Этапами пути становился "вот тот камень, до которого надо дойти и можно будет посидеть", дойти до которого не удавалось, потому что приходилось садиться раньше.
Счастье по звуку найти под камнями ручеек, построить на нем запруду из камешков, и лакать из образовавшейся лужицы. Несчастье от того, что ручеек давно остался где-то в стороне, от того, что перевал все не кончается, от того, что нёбо пересохло, став гладким и противным. И полная, абсолютная, обсонованная уверенность, что лучше уже не будет, что впереди ничуть не менее мучительный спуск, а после него еще и еще ходовые дни, уверенность в том, что больше никогда не пойду в поход, никогда не полезу в горы, просто потому, что это более невозможно по определению.
Почему я не бросил велосипед и не ушел вниз? Наверное потому, что это было немногим проще, хотя точно сказать уже нельзя, воспоминания неполны и несколько обрывочны.
В общем к вечеру я впер на перевал велосипед, валясь "отдохнуть" каждые несколько метров. И тут произошло чудо. Простое и незамысловатое чудо: я увидел долину. Две долины - спереди и сзади. Вершины, небо. Увидел мир. В мире были горы, долины, озера в долинах. И там был я. И я был счастлив, счастлив так, как бывает очень нечасто. Просто так, не от того, что больше не надо идти, не от того, что победил, совершенно непонятно отчего.
Все вместе все больше напоминает первый перевал, на который я когда-то залез. Перевал был так себе: 1А в Фанах (Таджикистан, для педантов, "Я сердце оставил в Фанских горах" для любителей бардов). Для меня Фаны это ПЕРВЫЕ ГОРЫ. И в этих ПЕРВЫХ ГОРАХ был ПЕРВЫЙ ПЕРЕВАЛ.
Ремарка: велосипедный поход IV к.с., группа из 4 человек, а именно мать (железная женщина) двое ее детей, сын (17), дочь (16) и я, который случайно туда приблудился. Мне было 17.
Перевал более чем тривиален: тропа, сыпуха, опять тропа, высота 3700, сущая фигня. Так вот на этот перевал мы лезли полтора дня. Полтора ходовых дня, состоящих из ходовых часов, состоящих из ходовых минут, состоящих из ходовых секунд, состоящих из пота, жажды, невозможности двигаться и все возрастающего желания прекратить идти, сесть, лечь, бросить все и неважно, что потом. Рамку к секундам составляла жара, выжженые камни, тяжелый и неудобный велосипед на плече, другой участник, периодически блюющий желчью и из последних сил, тихо и уверенно обкладывающий матом родную мать.
Жизненная перспектива постепенно и незаметно сужалась от горных вершин вокруг, до конкретного перевала, от перевала к тропе на него с видимыми приметами, типа скального зуба и маленького снежника, и от тропы в целом до расстояния в сотни, потом десятки и потом единицы метров. Этапами пути становился "вот тот камень, до которого надо дойти и можно будет посидеть", дойти до которого не удавалось, потому что приходилось садиться раньше.
Счастье по звуку найти под камнями ручеек, построить на нем запруду из камешков, и лакать из образовавшейся лужицы. Несчастье от того, что ручеек давно остался где-то в стороне, от того, что перевал все не кончается, от того, что нёбо пересохло, став гладким и противным. И полная, абсолютная, обсонованная уверенность, что лучше уже не будет, что впереди ничуть не менее мучительный спуск, а после него еще и еще ходовые дни, уверенность в том, что больше никогда не пойду в поход, никогда не полезу в горы, просто потому, что это более невозможно по определению.
Почему я не бросил велосипед и не ушел вниз? Наверное потому, что это было немногим проще, хотя точно сказать уже нельзя, воспоминания неполны и несколько обрывочны.
В общем к вечеру я впер на перевал велосипед, валясь "отдохнуть" каждые несколько метров. И тут произошло чудо. Простое и незамысловатое чудо: я увидел долину. Две долины - спереди и сзади. Вершины, небо. Увидел мир. В мире были горы, долины, озера в долинах. И там был я. И я был счастлив, счастлив так, как бывает очень нечасто. Просто так, не от того, что больше не надо идти, не от того, что победил, совершенно непонятно отчего.
