Не смотри

[ahajtin]

Рассказик :)

Не смотри

                Джон Уорт вернулся с войны и работал механиком, кроме того он тренировал школьную бейсбольную команду.

               

Война помнилась ему странно, нагромождением каких-то событий и действий, то цепляющихся друг за друга, а то неожиданно разреженных. По-настоящему хорошо он помнил только день, когда война закончилась. Этот день поблескивал в памяти, как зеркальце, на которое попадает случайный луч света.

                Мирная жизнь была спокойна, размерена и разрежена как воздух в горах. Соседи пригоняли чинить пикапы и трактора, потом забирали их до следующего раза. Пацаны в бейсбольной команде бегали, прыгали, играли тренировочные матчи и периодически, под крики болеющих за них родителей, сражались со школьной командой из соседнего городка. В остальном не происходило ничего.

                Соседний городок, расположенный километрах в двадцати, мало отличался от городка, в котором жил Уорт – городки в этой сельскохозяйственной области были вообще похожи друг на друга. В общем, все в жизни Джона было достаточно похоже: время, люди, события.

                Когда поселок собирается стать городом, кроме очевидных и скучных вещей, типа постройки отделения банка или реконструкции железнодорожной станции, ему приходится озадачиться индивидуальностью. До тех пор, пока нет индивидуальности, нет и города. Так человек, переехав из деревни в город, не становится горожанином, пока не купит правильную шляпу. Шляпа сама по себе вроде и не важна, но пока не купишь – чувствуешь себя деревенщиной.

                Соседний город решил проблему индивидуальности давно – по счастью в нем, задолго до войны, родился известный ученый, по общему признанию гений. Гениальность его проявлялась в науке, суть которой была местным жителям не особенно понятна, но достаточно было и того, что он был знаменит. Так что соседний городок успокоился на том, что он был родиной знаменитости. Городок Джона был лишен такой возможности и чувствовал себя неловко.

                Время от времени Джон Уорт ездил по делам за город. Обычно такое случалось, когда какую-то сломанную машину проще было ремонтировать на месте, а не тащить в мастерскую. Возвращаясь домой летним вечером,  он любил на закате остановиться на холме и смотреть вниз, на шоссе, по которому, освещая фарами ленту дороги, проезжали немногочисленные машины. Потом холодало, он забирался в свой надежный, хотя и основательно потертый пикап, и завершал путь домой.

                Тем летним вечером Джон снова остановился на холме, вышел из машины и закурил. В нескольких километрах к югу шоссе скрывалось за холмом, за которым располагался соседний городок. Темнело, заканчивалась вторая сигарета, шоссе между холмами было пустынно, скоро пора было ехать. Уорт бросил догорающую сигарету в пыль, придавил ее ботинком и открыл дверь пикапа. На шоссе что-то было. Боковым зрением он уловил плавное, скользящее движение и неясный блеск. Джон посмотрел на шоссе – оно было пусто. Но не совсем, что-то было, но его не было – тень, след, облако. Так нагретый воздух искажает свет, как будто бы уплотняясь в марево, мираж. Уорт сел за руль и двинулся на шоссе, не совсем еще понимая, зачем, просто чтобы не упустить из виду что-то.

                Грунтовка прошла по склону холма и вышла на шоссе. За пикапом остался хвост пыли, неожиданно плотный в последних лучах закатного солнца. Шоссе было пусто, не было ничего, кроме асфальта на котором лежало немного сена, сдутого с грузовика. До дома было минут 20 по шоссе направо, но он свернул налево, туда, куда ускользнуло… Что? Что ускользнуло? Он не знал, но почему-то хотел увидеть это еще раз, рассмотреть, или хотя бы глянуть издалека на неясное скольжение.

                Солнце зашло, но еще длились сумерки, поэтому фары можно было еще не включать. Джон чуть разогнался и, обогнув холм, одновременно увидел дальше по шоссе вечерний городок, и на полпути к нему снова, уже яснее и четче, уловил льдистый полупрозрачный блеск.

                Пятна леопарда маскируют его, отводя глаз наблюдателя, размывая форму тела. Поэтому даже вблизи можно не заметить крупного зверя. Но если глазу удалось зацепиться, выделить из фона фигуру, магия полос и пятен теряет силу и вот – вот уже виден зверь. И совершенно непонятно, как еще секунду назад его можно было не заметить.

                Джон смотрел на блестящую машину и забыл обо всем остальном – настолько был поглощен чудом. Машина была чудна сама по себе – он не был уверен машина ли это вообще, но более всего это было похоже на машину. Контуры оставались неясны, но общий силуэт проявился. Клиновидный, как будто кристаллический предмет размером с небольшой грузовик небыстро, плавно и спокойно двигался к городку.

                Пристроившись к нему сзади, Джон следовал за ним, пытаясь удержать соскальзывающий с силуэта взгляд. Для глаза машина была скользкой, как обмылок – постоянно выскальзывала, терялась, приходилось снова и снова ловить отблески и ухватывать силуэт.

                Следуя за тенью, Уорт въехал в город. Он был так сосредоточен на том, чтобы не дать ей ускользнуть, что почти не удивлялся тому, что никто из немногочисленных жителей, на улицах не обращал на нее внимания.  Резкий гудок справа, удар по тормозам – он чуть не столкнулся с другим автомобилем – был слишком занят. Отвлекся буквально на мгновение, но тень уже пропала. Уорт остановил автомобиль и вышел. Снова закурил, осмотрелся вокруг – ничего. Надо было ехать домой. Ничего не было, показалось. Внимательно осмотрелся – он был в центре городка. С одной стороны отделение банка, основательное здание в колониальном стиле. С другой – кирха, построенная немцами иммигрантами, небольшая, но аккуратная.

                Бросил окурок в мусорник и пошел вокруг кирхи, сам не зная, зачем и почему. Завернув за угол, снова увидел льдистую тень и почему-то совершенно не удивился – как будто шел по следу, который и должен был привести к цели.

                Тень не двигалась, как не двигается припаркованный автомобиль, как не двигается спящий зверь. Движение ушло внутрь, но его возможность, потенциал чувствовались издалека. Уорт медленно, и буднично подошел близко, посмотрел на «лед». Взгляд неожиданно сфокусировался, он увидел узор на гладкой поверхности и внезапно ослеп. Резкий ужас накрыл его как плотная мокрая тряпка. Все вокруг стало угрожающим, как будто ночной лес, в котором скрываются невидимые существа.

                Только через секунду Джон понял, что он вовсе не слеп – он видел кирху, у боковой стены которой стоял, он видел, хотя и неясно в наступившей темноте, клумбы вдоль кирхи, другие дома, силуэты людей и фонари на улице. Потом вдруг нахлынули звуки – звуки летнего города ранней ночью. Тени не было. Не было льдистого блеска, не было скольжения.

                Но она была. Просто он все же ослеп. В некотором смысле. В том же смысле, в котором он был слеп всю жизнь.

                Он поднял с земли известковый камешек и написал на стене, чего не делал никогда в жизни, даже когда был ребенком. «Не смотри! Некоторые вещи можно увидеть только раз. Не смотри на них прямо». Потом бросил камешек, вернулся к машине и уехал домой.