![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ahajtinМинарет Калян стоит в Бухаре, странном городе, молодые окраины которого влажны и живы, а древняя пыльная сердцевина мумифицирована и неподвижна.
Дорога к минарету может начинаться по разному, моя началась с Московского вокзала, провела меня через горячий и современный Душанбе, через сухой и выматывающий перевал Анзоб с метеостанцией на седловине. Через смежные долины с разноцветными озерами: Алаудиновскими и Куликалонскими, через соединяющий долины перевал, на гребне которого дул плотный и свежий, сдувающй жару ветер. Через дом для гостей в безымянном кишлаке, через снесенную селем турбазу, через чайхану под Пенджикентом, в которой мы лежали с чайханщиком три часа, поджидая момента, когда асфальт шоссе остынет достаточно, чтобы в нем не вязли велосипедные колеса. Через альпбазу Анзоб рядом с Самаркандским аэропортом, черз автовокзал, вокруг которого около забегаловок варили шурпу в казанах, которые вечером мыли шваброй, залезая в них с ногами. Через автобус, который в азарте водителя несся посреди шоссе, гудя и мигая фарами и чуть не задавив какого-то узбека в халате и шлепанцах. Мимо химкобината с пятью разноцветными дымами, на короткой остановке возле которого мальчишки продавали быстротвердеющие до стеклянной твердости и хрупкости лепешки. И уже медленнее и медленнее через автовокзал Бухары, погруженный в какую-то неправдоподобно яркую зелень, через новые улицы окраин.
И, уже близко...
Через глинобитную цитадель, частично отреставрированную, а частично нет. Отреставрированная часть, рыжая, ровная, чуть шершавая. И торчащие ребра бревен, в разъеденной временем части, еще не выправленной реставраторами. Зиндан, размещенный под конюшней, потому что климат слишком хорош и не нашлось другого способа сделать зиндан невыносимым, как сливать в него нечистоты животных. И после цитадели, глубдже в старый город. Глиняный и пыльный, в котором люди уже не нужны, им остается ютится в щелях, а все пространство занято застывшим до вязкости временем. Торговые купола, создающие тень и прохладу на перекрестках. Под куполами пытаются торговать чем-то, но попытки неадекватны - лавочки закрыты, стекло в двери запылено и треснуто. И минарет.
Минарет Калян, древний, вросший в землю на много (едва ли не на десять) метров и продолжающий продавливать землю своим весом почти тысячу лет. Когда-то с него сбрасывали приговоренных к смерти, теперь этого не требуется. Он внушителен сам по себе - "Великий минарет". День. Жаркий, пыльный, вечный. И Бухара, как солнечные часы, с Великим минаретом сгущающим время своей короткой и горячей тенью.
Дорога к минарету может начинаться по разному, моя началась с Московского вокзала, провела меня через горячий и современный Душанбе, через сухой и выматывающий перевал Анзоб с метеостанцией на седловине. Через смежные долины с разноцветными озерами: Алаудиновскими и Куликалонскими, через соединяющий долины перевал, на гребне которого дул плотный и свежий, сдувающй жару ветер. Через дом для гостей в безымянном кишлаке, через снесенную селем турбазу, через чайхану под Пенджикентом, в которой мы лежали с чайханщиком три часа, поджидая момента, когда асфальт шоссе остынет достаточно, чтобы в нем не вязли велосипедные колеса. Через альпбазу Анзоб рядом с Самаркандским аэропортом, черз автовокзал, вокруг которого около забегаловок варили шурпу в казанах, которые вечером мыли шваброй, залезая в них с ногами. Через автобус, который в азарте водителя несся посреди шоссе, гудя и мигая фарами и чуть не задавив какого-то узбека в халате и шлепанцах. Мимо химкобината с пятью разноцветными дымами, на короткой остановке возле которого мальчишки продавали быстротвердеющие до стеклянной твердости и хрупкости лепешки. И уже медленнее и медленнее через автовокзал Бухары, погруженный в какую-то неправдоподобно яркую зелень, через новые улицы окраин.
И, уже близко...
Через глинобитную цитадель, частично отреставрированную, а частично нет. Отреставрированная часть, рыжая, ровная, чуть шершавая. И торчащие ребра бревен, в разъеденной временем части, еще не выправленной реставраторами. Зиндан, размещенный под конюшней, потому что климат слишком хорош и не нашлось другого способа сделать зиндан невыносимым, как сливать в него нечистоты животных. И после цитадели, глубдже в старый город. Глиняный и пыльный, в котором люди уже не нужны, им остается ютится в щелях, а все пространство занято застывшим до вязкости временем. Торговые купола, создающие тень и прохладу на перекрестках. Под куполами пытаются торговать чем-то, но попытки неадекватны - лавочки закрыты, стекло в двери запылено и треснуто. И минарет.
Минарет Калян, древний, вросший в землю на много (едва ли не на десять) метров и продолжающий продавливать землю своим весом почти тысячу лет. Когда-то с него сбрасывали приговоренных к смерти, теперь этого не требуется. Он внушителен сам по себе - "Великий минарет". День. Жаркий, пыльный, вечный. И Бухара, как солнечные часы, с Великим минаретом сгущающим время своей короткой и горячей тенью.
